Alex Moma (alex_moma) wrote,
Alex Moma
alex_moma

  • Mood:
  • Music:

К 15-летию "отречения от престола" М. Горбачева. Вспомним его время (из домашнего архива самиздата).



П Е Р Е К Р Е С Т О К

Дмитрий Стариков.

КАК НАМ ЛУЧШЕ РАЗМЕЖЕВАТЬСЯ

До Февральского пленума ЦК КПСС я был безусловным сторонником канонической программы и канонической же (не исправленной на 2 съезде) Декларации ДС, а также сторонником сохранения, невзирая на существующие разногласия, единства ДС.
Самая, вероятно, значительная реформа за 5 лет перестройки скоро поставит нас перед лицом новой политической реальности. Предстоящая отмена 6 статьи конституции и признание де-юре многопартийной системы заставят нас однозначно ответить на вопрос о регистрации партии. Реакция различных частей ДС ввиду такой перспективы легко предсказуема. Для одних это новая победа демократических сил, возглас других – «нас опять хотят купить!». Можно наполовину поддерживать, наполовину бастовать или бойкотировать, нельзя – наполовину зарегистрироваться. Какой смысл у брачного свидетельства с подписью только одной из сторон?
Тактические разногласия об участии в выборах или бойкоте их, даже стратегические разногласия в оценке перестройки и абсолютно неприемлемого для одной трети делегатов 3 съезда проекта новой программы еще не доводили до раскола. Базой единства была программа.
Прошедшие два месяца доказали верность и действенность программы ДС. Мы можем без стыда и усмешки читать все наши документы двухлетней давности. Именно потому, что события развивались (с нашей посильной помощью) в соответствии с положениями программы 1 съезда. Уже двух лет оказалось достаточно для того, чтобы одни требования программы политических и экономических реформ оказались исполнены, другие декларированы властями и проводятся с большим или меньшим успехом, а третьи приняты практически всеми демократическими силами страны и проходят гласное всенародное обсуждение. Работа в условиях посттоталитарного режима, в условиях заката КПСС, в стране, стоящей на грани гражданской войны, требует разработки и принятия новой программы, точнее – новых программ. Проект программы, предложенный радикальной частью ДС, в свете новых событий тем более не может быть принят теперь уже не только реалистическим (? – ред.) меньшинством партии, но, возможно, и большей ее частью. А в соответствии с логикой политического радикализма он, конечно же, будет откорректирован в сторону еще большей однозначности и бескомпромиссности. Абсолютно ясная для всех невозможность создания на этой основе массового народного движения в условиях мирного демократического процесса избавит наших радикалов от обременительной необходимости сообразовывать свои предначертания с реальным положением дел. (Чего стоит одна только идея Учредительного собрания!) Демократические реформы, конечно же, будут объявлены радикалами, с одной стороны, лицемерными и фиктивными, с другой – вынужденными, а с третьей – направленными на укрепление тоталитарной системы. Вообще, для крайних радикалов не только КПССовская, но и любая другая власть всегда будет тоталитарной. Равно как Межрегиональная группа, Народные фронты, правозащитные группы, шахтеры, «Память», мафия, Нина Андреева, Гдлян, Ельцин, Маргарет Тэтчер, Папа римский, Лех Валенса, Чаушеску, да и каждый избиратель, пришедший на выборы вместо того, чтобы их бойкотировать, всегда будут агентами, в лучшем случае – пособниками КПСС.
Программа реалистического крыла ДС должна, на мой взгляд, включать следующие основные компоненты:
Анализ посттоталитарного периода как переходного к демократическому строю и угрозы новой диктатуры. Упор на то, что задачей демократических сил является не столько отстранение КПСС от власти (это может быть совершено уже сейчас за несколько дней), сколько создание альтернативных структур, способных осуществить политическое руководство, предотвратить развал и сползание «от Февраля к Октябрю»;
констатация бесспорных и необратимых демократических изменений, произошедших за последние два года – уход из Афганистана, освобождение Восточной (точнее, Средней) Европы, обвал колоссальной неуничтожимой и невытравляемой иформации, полностью разоблачившей тоталитарный строй и лишивший господство КПСС всякой правовой основы; анализ их причин и роли основных политических субъектов – Горбачева и реформистских сил КПСС, демократических сил, общенародных движений, высокоразвитых стран Запада;
программа борьбы за осуществление либо закрепление уже провозглашенных правящей группировкой, но не осуществляемых или не гарантированных демократических реформ: создание многоукладной экономики с частным сектором, правового государства, гарантии свободы печати, права республик на самоопределение вплоть до отделения;
пути к осуществлению программы-максимум: деидеологизация и деленинизация государства, отстранение от власти и роспуск КПСС как «партии особого типа» (при безусловном праве на существование партии коммунистов, находящейся на собственном содержании и действующей в рамках демократической системы); и главное – создание здорового, экономически развитого государства, с последующей интеграцией в мировую систему цивилизованных стран и снятием, таким образом, проблемы отношений России и союзных республик;
анализ основных классов советского общества, их роли в постсталинский период (вопрос, почему-то не интересующий наших дээсовских марксистов): интеллигенции, совслужащих, рабочих высокой и низкой квалификации, сельских жителей, партократии, молодой, но уже коррумпированной «теневой» и кооперативной буржуазии, а также орсократии (а как еще назвать никем не обозванный класс работников государственных систем торговли, обслуживания и распределения, живущих на неправедные доходы и способных существовать только в условиях командной экономики?) и класса экономически независимых и способных на создание свободной экономики тружеников, т.е. класса, само существование которого находится под вопросом;
рассмотрение возможностей главных демократических сил – демократической платформы КПСС, социал-демократов, демократических межрегионалов, народных фронтов, независимых профсоюзов и стачкомов, конституционных демократов, анархо-синдикалистов, трансевропейских радикалов; возможность (и необходимость!) формирования демократического фронта, на левом фланге которого должны найти своё место реалистические силы ДС; объединение избирателей, гражданские комитеты действия, МАДО как попытки формирования ДФ;
роль центристских сил, - Горбачева с либеральным крылом в КПСС, популистов (Ельцин, Гдлян, союз «Щит»), прогрессивного крыла экологов и «почвенников», проведение «круглого стола» и создание лево-центристской коалиции как предпочтительный путь к осуществлению и закреплению дальнейших демократических реформ; оценка, в этой связи, введения президентского правления;
оценка возможностей консолидации и степени опасности реакционных сил: основной части партократии, генералитета и ГБ, группы «Союз», ОФТ и интерфронтов, СП РСФСР, «Единства», «Отечества» и прочих шовинистических объединений, включая «Память», люберов и нацистов, вплоть до подавления в случаях, предусмотренных ныне действующим законодательством; гражданская самозащита, в исключительных случаях – создание демократических ополчений при угрозе погромов;
по экономическому вопросу необходимо в рамках программы ДС рассмотреть целесообразность таких мер, как денежная реформа, немедленное введение частной собственности на землю, способы достижения конвертируемости рубля, преодоление товарного голода;
по национальному вопросу: создание государственных структур РСФСР как необходимое условие реализации суверенитета и равенства союзных республик в пределах существующей конституции; становление полной государственной независимости республик Прибалтики; право на родные очаги для депортированных народов; программа разрешения национальных конфликтов в других частях Союза потребует тщательной проработки, и изложение своих личных суждений по этому поводу считаю преждевременным;
в вопросах тактики программа должна предусматривать широкий спектр действий – от просветительства до кампаний гражданского неповиновения и даже участия в вооруженной борьбе в случае попытки восстановления тоталитаризма и вооруженного сопротивления народу и армии реакционному перевороту; следует выбирать такие способы борьбы, которые объединяют нас с основными массами трудового народа и демократическими силами, а не те, которые отделяют от них.
Изложенные отрывочные соображения по программе предполагают действия в рамках социума и по существу своего подхода отличны от проекта, предложенного 3 съездом, но полностью соответствуют установкам ныне действующей программы.
Жизнь поставит нас перед печальной необходимостью раздела. На проходящую в партии дискуссию по двум программам следует поставить и предложение о составлении новой, третьей, программы для условий посттоталитарного строя и угрозы гражданской войны. Необходимо обсудить также вопрос о регистрации, а значит – о разделе партии. Через один-два месяца будет выяснена целесообразность совместного проведения нового съезда партии.

П Е Р Е К Р Е С Т О К

Валерия Новодворская

РАЗВОД ПО-ДЭЭСОВСКИ

Как нам лучше размежеваться? Лучше всего – культурно, не по печально-известному сценарию развода меньшевиков-большевиков: с дрязгами, скандалами, грязными обвинениями во всех смертных грехах. А, скажем, так, как расстались когда-то землевольцы: поделили партийное имущество, пожали друг другу руки и пошли. Плеханов – в марксизм, а Желябов с товарищами – на виселицу. Расставаться лучше с горечью, чем со злобой. Это – по форме.
А по содержанию?
Кто с кем будет размежевываться? Предложения Дмитрия Старикова более чем серьезны. И я с ними согласна: само изменение позиции, если оно происходит на основе чужого пленума враждебной ДС силы – КПСС (т.е. если их пленумы могут влиять на наши программы), это достаточный повод для размежевания тех, кто хочет быть независимым от этой власти и вышел из системы, с теми, кому система не тесна и кто не ощущает постоянного антагонизма по линии Система – ДС.
И хотя не бумажные реформы (отмена 6 статьи при сохранении всевластия КПСС и игрушечная многопартийная система при сохранении тоталитарного статуса-кво) создают новую реальность, но эта реальность действительно предложит выбор: сдаться или бороться дальше. Регистрация насильно нам не угрожает, за систему нас против нашей воли не выдадут: у алтаря надо сказать «да». И никогда больше не смогут бороться вместе эти «Да» и «Нет». Мы ли рядом, теперь мы у развилки дорог. Налево пойдешь – в свободу – жизнь можешь потерять; налево пойдешь – с властью – потеряешь больше: независимость и честь.
Да, бороться в условиях «посттоталитарного» режима при тоталитарном строе сложнее, чем в черно-белой тотально насилующей ситуации. Можно потерять нравственные ориентиры, да и политические заодно, когда восставшему Тбилиси – бойню, а тебе – «многопартийную систему» в награду за хорошее поведение; когда народу Баку – танки и пулеметы, а тебе – регистрацию твоей «оппозиционной» партии. Когда насилуют не тебя, а соседа – как не умилиться сердцем? Правда, надо очень плохо знать историю, чтобы забыть исходы подобной ситуации (сегодня – ты, а завтра – тебя). И еще меньше ощущать чужую боль как свою (политзаключенные, расстрелянные, зарубленные, голодные).
Только не спотыкаясь, но перешагивая через убитых, не глядя по сторонам, на обочины, где изготовились к броску танки, можно назвать наше плавание по течению в перестроечных рядах «демократическим процессом». По мне, такие «массовые движения» ведут в никуда. И не надо жалеть, что ты не заблудился вместе с массами!
Так велика жажда автора поверить власти, что он не дочитал толком проект Программы (боюсь, что при дальнейшем знакомстве этот проект будет устраивать Д. Старикова всё меньше и меньше). Не Горбачев будет нас напутствовать отеческими слезами на пороге Учредительного Собрания. Нет! Проект предполагает мирную демократическую революцию, всеобщую политическую стачку, падение власти, Временное правительство, а затем уже выборы и проведение заседаний Учредительного Собрания. Свободный народ мог бы «спокойно забрать власть». Но партократия «спокойно» власть не отдаст. Так что кампании гражданского неповиновения не избежать.
И нет ничего смешного в том, что «реформы» власти имеют тройное значение. Да, они вынужденные, система завершила один этап своего развития и ради своего сохранения выходит на другой, «перестроечный». Оттепели и НЭПы разве не способствовали сохранению системы (без них возможен был взрыв или, как в 1950-е годы, - полная самоликвидация партаппарата)? И разве не были они вынуждены ситуацией? И при этом они не давали ничего прочного, существенного (местное обезболивание на краткий срок, а не излечение недуга). Вот и вся троица автора. Это не абсурд, не алогизм, а наша советская действительность во всем ее бредовом реализме. И хотя «реалистическая» программа «реалистического» крыла ДС не мое дело – я не реалист в этом смысле, я из другого крыла – но всё же некоторые ее пункты показались спорными даже для уровня реализма прежней программы ДС. Так что хочу задать ряд вопросов.
1. Какие силы в стране смогут уже сейчас отстранить КПСС (значит, армию, и ГБ, и МВД) от власти за несколько дней – да еще в пользу демократии? Где они притаились? Почему мы их не видим и не слышим? И что же они медлят? Отдали бы власть в свете их концепции, что всё дело в КПСС, той же МДГ. Попробовали хотя бы. Мы такие силы искали, но не нашли. А хотелось бы познакомиться.
2. Какой правовой основой располагала КПСС для утверждения своего господства? Как можно лишиться той правовой основы, которую ты никогда не имел?
3. В чем необратимость ухода советских войск из некоторых оккупированных стран? Всегда можно захватить другие, да и в прежние вернуться. Насильникам приглашения не нужно. Или необратимость ухода из стран Восточной Европы заключается в отказе уйти из стран Балтии, Грузии, Армении, Азербайджана?
4. Можно ли считать при этой власти реалистичной борьбу за осуществление реформ (плюралистическая в экономическом и политическом аспектах демократия)?
5. Как интеграция государства в мировую систему снимет проблему отношений России и того, что автор называет «союзными республиками» и что на самом деле – оккупированные территории? Индия не удовольствовалась интеграцией Британии в мировое сообщество и добилось свободы. И была права. И дай Бог всем «союзным республикам» решиться на это.
6. Что же это за «посттоталитарный период», если класс экономически независимых тружеников существует в нем «под вопросом», а партократия – без вопроса, на уровне ответа?
7. Считает ли автор, что «рассмотрение возможностей» эти возможности усиливает или реализует? Есть и МАДО, и объединения избирателей, а Демократического Фронта нет как нет. Ведь не ДС же мешает?!
8. Зачем диктатуре под видом президентского правления нужна лево-центристская коалиция, если не в качестве «пятой колонны», которая вместе с ней подавляла бы народ, прибавляя к пушкам некоторое количество бумажных цветов (увы, в отличие от музыки Шопена, пушки у нас всё равно торчат из-под незабудок).
9. Если реакционные силы включают в себя и основную часть партократии, и ГБ, и генералитет, и интерфронты (за ними – популизм), и ОФТ (за ними – люмпенизированные рабочие), т.е., практически, большинство народа и власти, то мне как «идеалисту» непонятно, каким образом «реалисты» собираются со всем этим совладать и провести помимо воли большинства демократические реформы? Кого и как изолировать и подавлять? (Хорошо, что я не «реалист», и мне не придется думать о подавлении кого-то). Я примерно представляю себе, по какой статье автор хочет сажать «Память» и нацистов. Читала в «Огоньке» сей «демократический манифест». А вот за что сажать ОФТ и интерфронты? За то, что плохо понимают демократические идеалы? Так тот, кто предполагает за это сажать в тюрьму, понимает их еще хуже. Интересно, что радикальное крыло ДС никого сажать не намерено, даже партократию. Поистине, у нас всё встало с ног на голову! Либералы – за репрессии, радикалы – против них.
10. Непонятно, кто будет распускать КПСС? Горбачев? «Реалисты» из ДС? Ельцин и Гдлян? А КПСС как к такой идее отнесется?
11. Россия может, конечно, создавать любые структуры. Это ее дело. Но какая из «союзных» республик согласится добровольно сидеть на цепи нынешней конституции и иметь суверенитет в пределах клетки? Я всегда считала, что реализм вносит ясность. А здесь больше импрессионизма. И ничего пока не понять.
А теперь да позволено будет «радикалам» объяснить, из-за чего мы разводимся.
В 1988 году в ДС вступали люди с разными потребностями в свободе. С разными запросами. Так бывает всегда. В 1956 г. одни радовались, что уже не сажают ни за что. И ощутили свободу. Свою свободу. И вышли из игры. Что им была раздавленная танками Венгрия, что им был какой-то запрещенный Самиздат! Другие, у кого было больше гордости, продолжали бороться. А потом оставили борьбу те, кому хватало права читать. И успокоился Максимов, и примирился Аксенов, и порадовался Войнович. В любом обществе есть люди, которым хватает свободы. И есть люди, которые вечно будут за нее бороться.
Так вот, мы в ДС разойдемся не с теми, кто участвовал в выборах. Многие из «участников» не приемлют эту систему и никогда не прекратят борьбу с ней. На выборах и в Советах они рассчитывали бороться. Они уйдут оттуда, потому что поймут, что это – не борьба.
Мы разойдемся с теми, кому легко дышится в нашем угарном воздухе, кому не в тягость наши цепи, с теми, кто может обойтись без настоящей, неподдельной, не «советской» демократии. С теми, кто готов развестись с товарищами, чтобы вступить в брак с палачами страны.
Мы разойдемся с теми, кто, в отличие от Павла Когана, предпочитает углу – овал, а камере – их круглый стол.
Дмитрий Стариков подает на развод. Я не буду доказывать суду, что была верна системе и Горбачеву. Пусть на меня возложат судебные издержки. Супруги разойдутся по обоюдному соглашению.



Газета Московской организации партии Демократический Союз «Свободное Слово», № 7 (37), 20 марта 1990 г.

Tags: самиздат
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments