Alex Moma (alex_moma) wrote,
Alex Moma
alex_moma

Пост друга и товарища по Радикальной партии Ольги Жук. Прошу, между прочим, френдить, господа.

Заявка для «Криминальной России»

Зима 80 года. Холодная снежная ленинградская зима, одна из обычных ничем не примечательных питерских зим. Но этой зимой произошло событие, которое до сих пор не забыто многими жителями города.

Колумбиец – студент ЛГУ, двоечник и фарцовщик, был застукан первым отделом на развращении малолетних девочек и контрабанде кокаина. Надо было исправлять свою вину. Хасан – так звали иностранного студента – был готов на все, лишь бы не оказаться в тюрьме в СССР и остаться в этом холодном, но гостеприимном городе. Закончить университет и спокойно отправиться домой с дипломом о высшем образовании в кармане. Он был готов оказывать услуги оперативным милицейским спецслужбам. Последним его делом, стало печально известное, «Дело образца восьмидесятых» (Ю. Щекотихин) «дело Константина Марковича Азадовского». Но Хасан об этом не знал, в его компетенцию входило подкинуть наркоту случайно знакомой Светлане Лепилиной. А того, что она подруга поэта и переводчика неугодного властям – Константина Азадовского, Хасан даже не подозревал.



Константин Маркович Азадовский – преуспевающий филолог, переводчик, литератор уже в неполных сорок лет заведовал кафедрой иностранных языков в Мухинском училище. Бывшем Художественном училище барона Штиглица. Он не был женат, жил со своей престарелой мамой – вдовой известного фольклориста Марка Азадовского в двухкомнатной небольшой квартире на Восстания. Где и живет до сих пор, в самом центре исторического Петербурга. Но Азадовский пользовался громадным успехом у женщин, в настоящее время, его подругой была никому в то время неизвестная Светлана Лепилина. Светлана всегда отличалась добродушием и доверчивостью. Именно этим решили воспользоваться органы госбезопасности, которым уже в течение более чем 10 лет, Азадовский не давал покоя. Он писал, публиковался на Западе. Блестяще зная немецкий, это был его второй язык, Азадовский общался с западными немцами и другими иностранным и коллегами. Они – ученые слависты и германисты из разных стран Западной Европы, неоднократно бывали в его доме. Они рады были бы предложить Азадовскому стипендию в любой спокойно европейской стране, но они понимали, что это нереально, что его никуда не выпустят и посему предлагали уехать, навсегда покинуть СССР. Уже в цивилизованное время, когда можно было не эмигрируя, поехать по гранту на запад, Азадовский примет предложение немецких коллег. Будет это через 9 лет после наших событий, в 1990 году на год вместе со своей женой Светланой Лепилиной уедет на год в Берлин, получив престижную стипендию в Wissenschaftskolleg.

После дела Славинского, арестованного в 1969 году, по которому Константин Азадовский шел свидетелем, к Азадовскому было направлено пристальное внимание КГБ. Комитет собирал материалы «по измене Родине», «по антисоветской пропаганде и агитации». Но оперативные сведения на Азадовского не подтверждались.

Вернувшись из Петрозаводской «ссылки», последовавшей за исключением из аспирантуры в связи с отказом давать по делу Славинского показания, успешный молодой ученый благополучно писал и переводил, публиковался, и заведовал кафедрой.

Наши события случились в один прекрасный зимний морозный, но солнечный день, 18 декабря 1980 года. Светлана Лепилина – подруга Азадовского – познакомившись незадолго до этого в ресторане, где она была с друзьями с неким кубинцем Хасаном, представившемся чуть ли не испанским беженцем от тоталитарного режима Франко, встречается с ним в кафе на углу Восстания.

После случайного знакомства они встречались пару-тройку раз. Между Лепилиной и Хасаном постепенно сложились хорошие, дружеские и доверительные отношения. Накануне своего отъезда из Союза Хасан предложил Светлане встретиться в кафе на Восстания, за углом от квартиры Азадовского. На прощание он дарит Светлане джинсы, и просит ее передать пакетик с лекарством его ленинградским друзьям. Доверчивая Светлана соглашается. Не успела Светлана с пакетиком дойти до дома, как ее останавливают, сотрудники милиции в штатском, это были оперативные службы внешнего наблюдения, недавно организованного отдела по борьбе с наркотиками г. Ленинграда. Приводит в милицию, обыскивают. В пакетика находят 3,5 грамма каннабиса. Этого достаточно для того, чтобы оказаться в тюрьме по статье 224, часть 3, хранение, перевозка, пересылка наркотических средств без цели сбыта. Светлане объясняют ее будущее – до 3 лет заключение в колонии общего режима. За полгода до этого, Светлане предлагали сотрудничать с компетентными органами. Она отказалась. Ей этого не забыли. И припомнили в связи с задержанием с небольшой дозой наркотического вещества. Фактически вина Светланы Лепилиной состояла, лишь в отказе от сотрудничества. Вскоре, как и Азадовский она окажется в местах лишения свободы.

Между тем, на следующий день утром, сотрудники милиции приходят с обыском в квартиру Азадовского, где тот проживал с мамой. На полке с книгами, между фото биографией Марины Цветаевой, изданной в США, и Михаилом Зощенко и Борисом Пильняком, русской классикой, изданной за рубежом, они находят 3,5 грамма каннабиса. Цветаева, и ряд книг будут изъяты, и в дальнейшем уничтожены – сожжены как в нацистской Германии, в качестве диссидентской литературы, не подлежащей ввозу и хранению в СССР.

Азадовского арестовывают. Обвиняют в 224 статье. Часть 3. Азадовский получает 2 года в лагере общего режима.

Светлана – 1,5. Светлана отсидела несколько месяцев в «Крестах», несколько в Саблино, под Ленинградом, в женской колонии общего режима, и была освобождена по амнистии на «химию».

Азадовский, в свою очередь, сидел в непростых условиях на Колыме, одолевал холод. По замыслу КГБ он не должен был вернуться. Светлана отпрашивается с «химии» едет в лагерь к Константину, и официально регистрирует свои с ним отношения. Перед законом они теперь муж и жена, а посему можно получить трехдневное свидание, что в тех условиях немаловажно.

Наступила перестройка. Константин Маркович, наконец, решил отстоять свои гражданские права. И в1988 году в Ленинграде в здании Куйбышевского райсуда на улице Толмачева состоялся «пересуд».

Арцыбушев и Хлюпин – два оперативники, признаются, что заставил их участвовать в этом сфабрикованном деле КГБ. Наркотик подкинул агент КГБ, хороший знакомый Азадовского и Лепилиной, за день до обыска и ареста Константина Марковича. Они это знали, оба, в особенности, Арцыбушев, прямо подвели суд к истинной подоплеке дела, потому судья и прекратил его, отправив на доследование. Ответственность Хлюпин и Арцыбушева – минимальная, они оперативники – выполнявшие преступный приказ. В действительности ответственность лежит на 5 - ом отделе, чекистов возглавлял в те годы генерал Блеер, он руководил множеством дел против интеллигенции.

Пересуд в Куйбышевском рай суде на Толмачева стал возможным лишь после обращения «Лит. Газеты» и письма виднейших московских и ленинградских писателей (Окуджава, Д. С. Лихачев, Приставкин, Залыгин, Каверин, Кушнер, Катерли и др.) в Генеральную прокуратуру. Генеральный прокурор вынес протест, и дело было направлено на пересмотр. Суд отправил дело «на доследование». Потом он было закрыто, и Азадовский был реабилитирован «за недосказанностью обвинения». Через некоторое время формулировку изменили – «за отсутствием состава».

Много лет Азадовский добивался признания себя и Светланы жертвой политических репрессий. Это произошло лишь в начале 1990-х благодаря Комиссии Ковалева. Со Светланой же (в отличие от Азадовского, признавшей на суде свою вину) история была еще более долгой – тянулась до 1993 года. Сейчас оба героя нашего киноповествования официально признаны «жертвами». Но организаторы того «дела» не понесли ни малейшего ущерба – здравствуют и поныне.

Таков «дело Азадовского», «дело образца восьмидесятых». Но оно, увы, не единственное в эти тяжелые для честных людей годы, и в Ленинграде. Было дело с подставой молодого человека историку и антропологу, преподавателю ЛГУ Льву Самуиловичу Клейну, вся «вина» которого состояла в том, что он, подобно Азадовскому публиковался на Западе, Или Арсения Рогинского – историка, в настоящее время Председателя Московского отделения «Мемориал». Все эти три истории подлинные, образцово-показательные «Ленинградские дела образца восьмидесятых». Однако, тема наркотиков и фальсификации актуальна по-прежнему. Наркотики можно подкинуть неугодным. И подкидывают неугодным, причем совершенно в разных странах, даже западноевропейских странах демократического правления. В России последние месяцы стало несколько сложнее фальсифицировать хранение наркотических средств без цели сбыта, в юриспруденции – теории и практике – появилось понятие «10 доз», то есть можно хранить 10 доз (для каждого наркотика существует свое – определенное понятие, «доза»), т. е. это наркотики необходимые наркозависимому для собственного употребления, все остальное – выше нормы – уголовно наказуемо. Понятно, что подкинуть 11 дох сложнее, чем одну, но тоже возможно. Так в настоящее время в районном суде Невского района г. Санкт-Петербурга слушается дело гражданина Царцидзе, которому сотрудники милиции подкинули 53 грамма героина.

Эта заявка была написана мною пару лет назад специально для передачи «Криминальная Россия». Передача была неплохая, нейтральная, без пафоса. Владелец ее – англичанин. На передачи автором сюжетов работала моя однокурсница. Мы встретились с ней осенью 2005 года на юбилее нашего театроведческого факультета. И, Ира, так ее зовут, предложила мне сотрудничество. Я согласовала пару сюжетов с начальством, и написал пару заявок. Эта заявка первоначально была принята, отвергнуто через пару недель, когда я уже начала писать сценарий. Остальные не были приняты вообще, основание – «Криминальная Россия» не показывает сюжеты по делам, по которым еще ведется следствие, только после вынесения приговора. По делу Царцидзе, носящему политический характер, уголовному по форме, но политическому по содержанию, вынесли приговор, я послала стенограмму суда (адвокатом был Константин Кузьминых), любезно предоставивший мне все материалы дела, последовал отказ. Все испугались. Очевидно, что Царцидзе мстили и Царцидзе тоже мстил, он шел свидетелем по сфабрикованному делу. Царцидзе связан с Мих. Мих. Мирилашвилли. Напомню, Мирилашвилли, грузинский еврей, на его попечении вся еврейская община Питера, владелец ряда Игорных домов (Казино) и т. д., близкий друг покойной Галины Старовойтовой. Я его тоже немного знаю. Был арестован и обвинен за похищение похитителей своего отца. Царцидзе был одним из основных, если не основной свидетель обвинения Мирилашвилли. Дело Мих. Мих. рассматривается в Верховном Суде России. Надеюсь, его освободят, а получил он, по-моему, 9 лет, а то, еврейская община Хэсид Авраам нищает с каждым днем. Этой осенью, в еврейский новый год никто не получил вообще никаких подарков. Я лично, по многим причинам, заинтересована в скорейшем освобождении Мих. Мих. Мирилашвилли.

Дело с Царцидзе, а его от оперативников вызволял ФСБ. Обещает быть захватывающим. Таким образом, я пыталась сделать серию сфабрикованных дел по наркотикам – одно из прошлого – Азадовского – 1980 года, другое современное – 2005 года. Ничего не вышло. Цензура…

Цензура была и в советские времена, когда я росла и формировалась как личность. Мне удавалось ее мягко обходить. Я просто не писала на современные темы, а занималась не критикой, но историей кино, теоретическими, как сейчас бы сказали, междисциплинарными исследованиями, синтезом искусств. Я привыкла к цензуре, более того, считаю, что цензура нужна – в первую очередь, самоцензура, нужна цензура насилия, фашистской и расистской пропаганды, последняя единственная возможная в области политической цензуры. Цензура последних лет правления В. Путина носит, очевидно, политический характер. Подобно советским временам средствами массовой информации навязывается господствующая имперская точка зрения на политические события: на войну в Чечне, грузинский вопрос, фигуру Березовского, Ходарковского, Мирилашвилли и других олигархов. Что касается темы наркотиков – то здесь преуспевают цензоры на местах, они, боясь Закона о пропаганде наркотиков в средствах массовой информации, запрещают буквально все, что попадается их всевидящему оку. Лично Путину до многих изданий: книг, статей, Интернет ресурсов о наркотиках нет никакого дела. Он четко сформулировал свою позицию по отношению к наркотиках несколько раз: «Нет – распространению!». На состоявшейся 6 июля (в мой день рождения!) 2006 года в Кремле интернет-конференции отвечая на вопрос ведущего ВВС Александра Гурнова об отношении руководителя государства к наркотикам, В. Путин ответил: «Три года назад у нас был создан Наркоконтроль. По количеству сотрудников это одна из наиболее крупных структур. Ее создание было оправдано. Если раньше мы преследовали наркоманов, то сейчас – накроторговцев, и ведем борьбу против наркобаронов». Госнаркоконтроль в народе называют «Госкомдурь». В 2002 году, параллельно с утверждением нового ведомства Госкомдурь, была утверждена и федеральная целевая программа по борьбе с наркотиками.

Из ответов Путина на интернет-конференции: «Есть уже позитивные изменения. В частности, снизились темпы роста наркоманов в России. Впервые за это время у нас привлечены к ответственности люди за отмывание денег от наркоторговли, улучшается качество сотрудничества в международной борьбе с наркоторговлей. Мы выступаем против легализации наркотиков, в том числе марихуаны», - отметил российский лидер.

На вопрос 20-летнего жителя Находки: «Почему бы в нашей стране по примеру Голландии не легализовать легкие наркотики, такие, как марихуана? Не будет ли это способом снизить преступность и уменьшить употребление водки, а также суррогатов, которые вреднее?», Путин ответил «Во-первых, Россия является участником международных соглашений, по которым марихуана относится к числу таких наркотических средств, которые запрещены к распространению официальным образом. И Россия будет придерживаться всех своих международных обязательств. Это первое. И второе. Опыт легализации легких наркотиков в некоторых странах говорит о том, что их легализация не приводит к уменьшению употребления так называемых тяжелых наркотиков, прежде всего героина. А наоборот, это только готовит молодых людей к употреблению этих тяжелых наркотиков».


..... Государственная целевая программу по борьбе с наркотиками успешно работает, на нее выделяются огромные деньги и человеческие ресурсы. В Госкомдури работает 40 тыс. сотрудников, в то время как в аналогичной американской, до Госкоконтроля самой большой службы в мире – 10 тыс. 1 февраля 2007 года в Кремле состоялась пресс-конференция Путин, опять затронул вопрос о наркотиках, говоря о новой политике в этой области – борьбы не с наркоманами, а с наркоторговцами.

Итак, наши репрессивные органы недавно боролись с наркозависимым, а теперь с наркоторговцами и с наркотиками. Что прогресс, но тоже странновато. Причем тут бедные цветочки и травки – мак, конопля, эфедра или наркотические лечебные препараты: морфин, эфедрин и т. д.? Повинны те, кто наживается на наркотических средствах, повинны те, кто наживается на джанки. Силовые структуры должны исключительно бороться с незаконным оборотом наркотиков в крупных масштабах…

http://zhuki06.livejournal.com/17018.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments